Семейный альбом
рейтинг: +16+x

Шурх.

Я переворачиваю страницу назад и вижу те две недели, которые мы провели на Багамах. Мы день-деньской проводили в пляжном домике, наслаждались каждым закатом, как последним, и потревожить наш покой могли только наши прикосновения друг к другу. Мы ходили нырять под коралловым рифом, плавали среди рыб, раскрашенных во все цвета радуги, и теряли себя среди славной красоты Матери-Природы.

Шурх.

Еще одна страница назад. Это Париж. Наконец-то ты выбралась туда ради удовольствия, а не по делам. Мы обедали и бражничали на Эйфелевой башне, добрались до всех достопримечательностей, про которые только вспомнили, и повидали все шедевры искусства и архитектуры, которые мы всегда хотели повидать.

Шурх.

Это наша первая годовщина, штат Флорида. Лёжа на пляже, держась за руки, мы отбросили всё, кроме нашей любви друг к другу, и позволили жаркому тропическому солнцу вытапливать из нас все наши повседневные заботы и хлопоты.

Шурх.

День нашей свадьбы. Я помню, как мне перехватило дыхание, когда я впервые увидел тебя в твоём платье, всю сверкающую красотой. Мы и не подозревали, что директор придёт, а уж того, что она будет улыбаться - и представить не могли.

Шурх.

Вечер, когда я сделал предложение. Я знал, что ты догадалась, когда мы отправились в тот ресторан, в котором ты всегда хотела побывать, но всё равно ты сделала вид, что удивлена. Все порывались нас поздравлять и жать нам руки.

Шурх.

Наше первое свидание. Я сомневаюсь, что можно было бы напортачить больше, чем удалось мне. Но тебе я настолько понравился, что ты позволила мне пригласить тебя снова. Я до сих пор помню, какую лекцию директор прочитала нам впоследствии.

Шурх.

Я добрался до передней обложки. Мучительно выжидаю минуту, прежде чем перевернуть альбом и снова начать с конца.

Шурх.

Я снова вчитываюсь в каждое слово уведомления о моём увольнении. Я помню выражение лица директора, когда она протянула мне листок бумаги и велела освободить мой кабинет. Я помню то мимолетное мгновение, когда я увидел в первый раз настолько глубокую скорбь, описать которую не хватит слов, и понял в глубине души, что это оттого, что она не могла решиться посмотреть мне в глаза.

Шурх.

Я переворачиваю ещё одну страницу, и последнее письмо снова кровоточит своим сочувствием ко мне. "Джон, это последний раз, когда пишем вам…"

Шурх.

"Джон, я знаю, что прошло всего лишь несколько месяцев, но мы все думаем, что вам следовало бы…"

Шурх.

"Джон, возможно, ещё слишком рано, но…"

Шурх.

"Джон, нам всем так жаль…"

Шурх.

"Джон, я сожалею, что именно мне приходится вам об этом сообщать, но ваша жена не успела добраться до назначенного пункта эвакуации после нарушения условий содержания и полной потери Зоны 29. В данный момент мы вынуждены предположить, что она погибла при исполнении вместе с остальными членами её группы…"

Шурх.

Твоя последняя фотография, рядом - записка, которую ты оставила мне в тот роковой день. Кусок простой линованной бумаги, надпись от руки: "увидимся в семь". Одинокая слеза падает на страницу, и я быстро вытираю её, чтобы не испортить книгу. Хотя я знаю, что это зря - на ней уже остались бесчисленные следы от пролитых ранее слёз.

Шурх.

Я снова вижу тебя, сияющую от гордости, на вечеринке в честь твоего повышения. Я помню все разговоры, лекции и аргументы, которые у нас были, помню, как директор в своей негромкой манере напоминала нам, что, хотя она в любом случае никогда не будет препятствовать нам, но в нашей работе всегда всегда существует невыразимый риск, когда дело доходит до служебных романов.

Шурх.

Я переворачиваю страницу назад, и это снова те две недели, которые мы провели на Багамах. Я вижу их в тысячный раз, и в тысячный раз я хочу суметь повернуть время вспять, как переворачиваю эти страницы. Чтобы провести ещё минуту, ещё секунду с тобой.

Шурх.

Ещё одна страница переворачивается, и внутри меня отмирает ещё один кусочек моей души.

Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 3.0 License